Меню
16+

Газета «Амурская звезда»

21.06.2019 15:40 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 24 от 19.06.2019 г.

А.П.Чехов: «Поездка,-….. труд, физический и умственный…»

Автор: Леонид Симачёв, г. Сковородино, 22 июня 2008 года

«Леонид Симачёв – поэт в прозе, лирик, ему подвластны тончайшие нюансы, оттенки, а еще высочайший уровень мастерства», — так сказал о своем коллеге Борис Черных, член Союза российских писателей. Как писал Борис Черных, Леониду повезло родиться в российской глубинке, в маленьком Сковородино, в семье железнодорожника. А мы считаем, это Сковородино повезло, что у нас родился, живет Леонид Симачев. И снова он у нас в гостях, на страницах «Звездочки».

В следующем будет 130 лет путешествия А.П.Чехова на Сахалин Мне — как человеку, занимающемуся литературой, очень нравится Антон Павлович Чехов. Он нравится — как писатель, мастер прозы. Но он мне глубоко симпатичен и как личность в истории литературы много примеров, когда талантливые писатели в быту и жизни были довольно занудливыми, прагматичными и, порой, жестокими людьми. Мне — родившемуся в Сковородино, станционном городке, которому пора бы вернуть и прежнее историческое название — Рухлово, всегда было интересно узнать: как он эти места проезжал. Известно, что 21 апреля 1890 года Чехов выехал до Ярославля на поезде, затем пароходом до Перми, затем снова поездом до Екатеринбурга и далее до Тюмени. От Тюмени до Благовещенска писатель добирался на лошадях. Отсюда пароходом Чехов прибыл на Сахалин 9 июля. Но как он проезжал наши места? К сожалению, в моей библиотеке я нужной информации не нашел. «Записные книжки» он вел с 1891 года, там этого нет. В очерках «Из Сибири» более-менее описано Забайкалье. Вот это почти наши места. Чехов нашел здесь всё — «И Кавказ, и долину Псла, и Звенигородский уезд, и Дон. Днем скачешь по Кавказу, ночью — по Донской степи, а утром очнешься от дремоты, глядь, уже Полтавская губерния — и так всю тысячу верст». Кстати, о Звенигороде — у меня жила там тетя, там я часто бывал. Лет 20-30 назад, когда я учился в Литературном институте, в Звенигороде функционировал противотуберкулезный диспансер, больница, в которых практиковал врач Чехов, сохраняли дом-музей, в котором он жил и липу со скамейкой, где он любил посидеть, подумать и, возможно, помечтать, тем более, если компанию ему составляла одна из звенигородских барышень. Помню улицу им. Чехова вымощенную булыжником, и тянущеюся вверх — в горку, а по нашему- в сопку. Район Звенигорода называют Подмосковной Швейцарией. Ассоциируется она у Чехова с нашим Забайкальем. А вот как он описывает наши сопки: «Взберешься на высокий холм, покрытый лесом, глянешь вперед на восток, по направлению дороги, и видишь внизу лес, дальше холм, кудрявый от леса, за ним другой холм, такой же кудрявый, за ним третий, и так без конца; через сутки опять взглянешь с холма вперед — и опять та же картина…» О переселенцах, обживающих наши края: «Лицо его выражает: «Я уже смирился». В глазах ирония, но эта ирония устремлена во внутрь, на свою душу, на всю прошедшую жизнь, которая так жестоко обманула. — Хуже не будет!- говорит он и улыбается одной только верхней губой. В ответ ему молчишь и ни о чем не спрашиваешь, но через минуту он повторяет: — Хуже не будет! — Будет хуже!- говорит с другой скамьи какой-то рыжий мужичонка — непереселенец с острым взглядом. — Будет хуже! Эти, что плетутся теперь по дороге около своих кибиток, молчат. Лица серьёзные, сосредоточенные… Я гляжу на них и думаю: порвать навсегда с жизнью, которая кажется ненормальною, пожертвовать для этого родным краем и родным гнездом может только необыкновенный человек, герой… Затем, немного погодя, мы обгоняем этап. Звеня кандалами, идут по дороге 30-40 арестантов, по сторонам их солдаты с ружьями, а позади — две подводы… Арестанты и солдаты выбились из сил: дорога плоха, нет мочи идти… До деревни, где они будут ночевать, осталось ещё десять верст. А когда придут в деревню, наскоро закусят, напьются кирпичного чаю и тотчас же завалятся спать, и тотчас же их облепит клоп — злейший, непобедимый враг тех, кто изнемог и кому страстно хочется спать». Цитировать Чехова можно долго и познавательно. Ибо ему, родившемуся в Таганрогских степях, вся эта дорога была контрастна и удивительна. Чего стоит одно из описаний лошадиного ДТП, когда несколько ямщицких почтовых троек буквально смяли, растоптали его повозку и багаж, и он сам чудом остался жив. Оказывается, по закону, обратные ямщики должны ехать шагом, но передний ямщик, соскучившись, и желая скорее попасть в тепло, погнал лошадей во весь дух, а в задних же телегах ямщики спали, отдыхали, и все тройки безудержно понеслись. А сами ямщики потом также безудержно во всё горло ругались. Как Чехов заметил, так умеют браниться только сибирские ямщики и перевозчики, а научились они этому, говорят, у арестантов. Но, к слову сказать, почта тогда работала исправно и скоро. Его письма из Сибири ещё во время его поездки уже выходили в столичных газетах, не говоря о сибирских. К примеру, сейчас я переписываюсь с другом по Литинституту из Днепродзержинска, Украина. Самая скорая доставка — 20 дней. В чеховском литературоведении эта поездка на Сахалин через всю страну, мало изучена, вернее, по моему мнению, не понята. Почему преуспевающий писатель, и в то же время, начинающий болеть «Чахоткой», доктор, 30-летний мужчина, вместо того, чтобы лечиться, и отдыхать в Баден-Бадене, как ранее Тургенев, едет на Сахалин. Антоша Чехонте, «певец сумерек», «способный увидеть только мелких букашек»:, «равнодушный к злобе дня» — как его только не называли в то время. А критик Михайловский — что он «умрет» под серым забором своих произведений, как писатель, разумеется. Критиковал его неимоверно. На что он им ответил: «Если кто присасывается к делу, ему чуждому, например, к искусству, то неминуемо становится чиновником. Сколько чиновников около науки, театра и живописи! Тот, кому чужда жизнь, кто не способен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником.» А ему не была чужда жизнь, и он поехал на Сахалин. Как много лет спустя, В. Высоцкий, сыгравший в кино одну из лучших ролей своих, по повести Чехова «Дуэль», споет в своей песне: «Мой друг уехал в Магадан, уехал сам… и т.п.». И он познал эту жизнь, проехав большую часть Сибири и Д.Востока, на лошадях. Он описал это. Будь это переселенцы, «кандальники» или ссыльные… А ещё ранее — казаки и служивый люд. «Как богата Россия хорошими людьми» — восклицал он. — «Если бы не холод, отнимающий у Сибири лето, если бы не чиновники, развращающие крестьян и ссыльных, то Сибирь была бы богатейшей и счастливейшей землей». А она оказалась счастливой землей для многих родившихся и живущих здесь. Много поколений своим трудом и упорством взращивало её, создавая свою культуру, быт, огородничество, домоводчество, да что угодно… И, главное,- свой особый сибиро — дальневосточный душевный настрой… В эти июньские памятные дни, связанные с началом Великой Отечественной, хочется напомнить, что большую роль в защите Москвы в ноябре-декабре 41-го сыграли сибирские дивизии… Сибирь пошла! — как говорили тогда… Вечная им память!..

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

2