Меню
16+

Газета «Амурская звезда»

07.05.2019 09:27 Вторник
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 18 от 06.05.2019 г.

Живи, Батя!

Автор: Юрий Романов, пос. Мадалан - Илька

Я ехал в головном вагоне электрички. Все было, как всегда: мелькание незамысловатых пейзажей за окном, негромкий говор пассажиров, перестук колес о стыки рельсов. Впрочем, перестук был не частым: электричка бежала по бесстыковому пути, в вагоне слышно было ровное шуршание, как от дождя где-нибудь в лесу.

Она уже набрала хорошую скорость, когда из тамбура в вагон вошли~ мальчик лет десяти и высокий статный мужчина с едва приметной сединой на висках. На мальчике была белая рубашка и аккуратная серая курточка, в руке он сжимал полиэтиленовый пакет. Мужчина был в строгом черном костюме при галстуке «бабочкой», он держал какой-то высокий чемодан с застежками. В вагоне были свободные места, но вошедшие не стали садиться. Поставив чемодан возле простенка у дверей, мужчина нагнулся и извлек из него большой, казалось, даже очень большой, концертный баян — великолепный сверкающий множеством пуговиц инструмент. Затем он выпрямился, накинул на плечи ремни баяна и, ничего не объявляя, начал играть. Раздались чистые яркие звуки, говор в вагоне немедленно стих, те из пассажиров, кто сидели спиной к выходу, оборотились лицом к мужчине и мальчику. Вероятно, он был профессиональным музыкантом. Уверенно и виртуозно он исполнял какую-то мажорную пьесу, пальцы его стремительно бегали по кнопкам баяна, красивая переливающаяся, как ручей по камешкам, мелодия переполнила вагон. Словно посветлело все вокруг, с лиц людей, как пыль с зеркала, стерлась всегдашняя привычная озабоченность. — Вот молодец мужик! — оживленно проговорил мой сосед — пожилой человек с седыми космами волос, выбивавшими из-под поношенной военной фуражки. — Да, замечательно играет! согласился я. — Артист! — восхитился сосед. Он был небрит, неухожен, одет в заштопанную фуфайку, обут в разбитые, видавшие виды кроссовки. С каким-то радостным восторгом слушал он льющиеся аккорды музыки. Баянист играл до тех пор, пока вагонные динамики не сообщили об очередной остановке. Когда электричка вновь побежала, шурша колесами, он все так же ничего не объявляя, стал петь. Гори, гори, моя звезда. Гори, звезда приветная. Ты у меня одна, заветная, Другой не будет никогда. У него был чистый, сильный голос, баритон, окрашенный мягким бархатистым тембром. Он аккомпанировал себе на баяне и пел, словно для себя, словно задумчиво говорил сам с собою. Господи! В наши окаянные дни и радио, и телевидение, когда ни включишь, глушат нас попсовыми «песнями» эстрадных звезд, в которых едва ли четыре музыкальные ноты, а содержания и вовсе нет никакого. А тут лилась очаровательная мелодия, звучала поэзия, наполненная глубоким смыслом, прекрасное исполнение завораживало, люди слушали, забыв даже, что они в электричке. Певец, окончив романс, после короткой паузы, начал другой всё в той же душевной манере, будто беседуя с близким родным человеком: Я встретил вас, и все былое В остывшем сердце ожило. Я вспомнил время, время золотое, И сердцу стало так тепло. На остановках те, кому надо было выходить, с сожaленьем оставляли вагон, протягивая деньги мальчику, стоявшему с полиэтиленовым пакетом в руках рядом с певцом. Входящие пассажиры, попав в атмосферу неожиданного концерта, старались бесшумно рассаживаться на свободные места. Контролерша с бляхой на груди, проверяя или продавая проездные билеты, делала это молча, мельком, почти не вникая в то, что делала. А музыкант продолжал петь, стоя у простенка вагона, словно на большой сцене в концертном зале. Он не мог петь иначе, как полностью отдавая себя своему искусству, он действительно был профессионалом, это было понятно всем. Какая жестокая беда заставила его выступать в вагонах электричек? Не пробуждай воспоминаний Минувших дней, Минувших дней. Не возродить былых желаний В душе моей, в душе моей. Наконец, артист устал. Извинительно улыбнувшись, он принялся стягивать с плеч ремни баяна. Мальчик пошел по проходу, отовсюду со всех мест в его полиэтиленовый пакет со словами благодарности протягивали люди деньги, кто сколько мог: кто бросал монетку, кто подавал купюру. — Слушай, парень! — поднялся вдруг мой седовласый сосед. — Спой гимн артиллеристов! Спой, пожалуйста! Артист, несколько недоумевая, развел было руками, ко вдруг всё понял и вновь накинул ремни баяна на плечи. Через секунду он ударил: пальцами по кнопкам концертного инструмента, и раздались мощныее набатные аккорды. Горит в сердцах у нас любовь к земле родимой Мужественный голос певца мгновенно приковал внимание всего вагона. — Правильно! Правильно! Так! — возбужденно стал приговаривать мой сосед. Он сдернул фуражку с головы, космы седых волос рассыпались ему на лоб, губы его дрожали: — Так! Точно так! — повторял он. … Пылают города, охваченные дымом, Гремит в седых лесах суровый Бог войны. Честно говоря, и у меня дрогнуло сердце. За окном электрички, конечно, не пылали города, но следы разрухи, брошенности, обнищания всей нашей нынешней жизни — разве не видны они каждому, кто не закрывает глаза? У кого не болит душа в раздумье о нашем настоящем и будущем?.. Вероятно. почти забытые слона этой песни и ее мелодия вызвали у многих подобные чувства и мысли. И произошло поразительное: припев вместе с артистом пел чуть ли не весь вагон! Артиллеристы! Сталин дал приказ! Артиллеристы! Зовет Отчизна нас ! Из сотни тысяч батарей, за слезы наших матерей, За нашу Родину — огонь! огонь! И так повторялось трижды. Артиллеристы! Сталин дал приказ!..» Я видел: вместе с пожилыми пела студенческая молодежь, пела вдохновенно, мне показалось, даже яростно! Когда певец окончил и, нагнувшись, стал укладывать баян в футляр мой сосед, вскочив, кинулся к нему по проходу — Родный ты мой! — бормотал он, глотая слезы. — Родный ты мой! Прости! Я бы тебе все отдал, да нету у меня денег-то, нету. Это же наша песня, мы с ней немцев-фашистов били! Прости! Мы с этой песней Берлин брали! Артист шагнул ему навстречу. — Что ты, батя! Что ты! Не переживай! Это мы у тебя должны просить прощенья! Он выхватил вдруг из пакета у мальчика горсть денежных бумажек и засунул их в нагрудный карман одежки старика: — Бери, батя! Мы с сыном заработаем себе еще. А ты живи, батя, живи! — Пойдем, Юра! — сказал он мальчику, поднимая футляр с баяном, и тут же они вышли, задвинув за собой створки дверей. Совершенно растерявшийся старик стоял, комкая в руках изношенную военную фуражку.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

6