Меню
16+

Газета «Амурская звезда»

17.10.2018 14:38 Среда
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 41 от 17.10.2018 г.

Познаем свою малую родину

Автор: Алексей Федорович Крикун, село Джалинда

Все было изношенное, часто выходило из строя и механизаторам приходилось нелегко. Отец мой тоже сначала работал на «ЧТЗ», а потом на «Нати», на пахоте, севе, покосе. Таскал трактором спаренные березы вдоль валков сена, а скирдовщики скирдовали его на жерди. Когда скирд был готов, березы отцепляли, а потом зимой срывали березы с сеном с места и тащили волоком на ферму.

Мне с возрастом тоже пришлось возить на лошадях воду в бочках, установленных на двуколку к тракторам и комбайнам, и на полевые станы. Попозже подтаскивал на лошадях копны сена к стогам для укладки в стога. Постепенно меня пересадили на конные грабли, а через год и на конную сенокосилку. Работали чуть ли не весь световой день. Пока стояли погожие дни, давая только отдых лошадям на кормежку, людям на обед. После покоса — несколько дней на отдых, а там уже подошла и уборочная страда. Комбайны были еще прицепные, марки «Сталинец» и «Коммунар». Таскали их по полю тракторами «Нати». А после дождей, когда поле раскисало от влаги, ставили комбайны на специальные лыжи, изготовленные местными умельцами из бревен, и тянули их двойной или даже тройной тягой, чтобы собрать урожай с наименьшими потерями. Это был, поистине, героический труд крестьянина, да к тому же еще до крайности неблагодарный. В то время еще не знали уборку. А убирали напрямую, по мере созревания поля. Подростками мы работали сначала на прицепных комбайновых копнителях, укладывая солому, а затем сбрасывали ее на землю, нажимая на специальную педаль, работая весь день в облаках непроглядной пыли. После окончания рабочего дня долго откашливались серыми шматками грязи. А по мере взросления, трудились штурвальными (помощниками комбайнера). С пятнадцати лет мне уже пришлось работать сеяльщиком. Это труд не из легких. Не так-то просто поднять и взвалить с земли мешки с зерном себе на плечо, а потом с этим мешком подниматься на подножку сеялки. И так раз за разом, пока не заполнишь всю сеялку. Да еще и сверху положишь пару мешков, чтобы подольше сеять без дозаправки. Некоторые травяные мешки тянут сотню килограммов, а то и больше. И никто не придет на помощь, взялся – тяни. От величайшего напряжения ломило мышцы и суставы рук и ног, трещали позвонки, пот заливал глаза, все лицо, шею, грудь и спину. Дрожат поджилки, перехватывает дыхание, сохнет во рту. Наконец-то сеялки заполнены. Поехали. Отдыхать некогда, нужно стоять на подножке сеялки и следить за тем, чтобы зерно высеивалось равномерно. Но тут пыль забивается в рот, горло, уши, разъедает глаза, скрипит на зубах. И так день за днем. Да! Крестьянину урожай – хлеб, овощи, мясо даются очень и очень нелегко, через тяжелый труд, пот, соль, которая пропитывает все нутро, тело, одежду, всю сущность земледельца. Как жаль, что обо всем этом в кои-то времена, времена перестройки позабыли, порушили, запустили. И трудно будет возродить все это заново. М ое раннее детство проходило в полном смысле этого слова, в сумраке долгих вечеров. В избе горела керосиновая лампа почти всю долгую зимнюю ночь. Отец ремонтировал трактора в МТС за тридцать километров, в селе Саскаль. Мать сторожила на ферме. Я один допоздна сидел над книгами, которые очень любил и читал запоем. А потом, прикрутив фитиль лампы, сладко засыпал до утра. Иногда, выйдя долгим зимним вечером на крыльцо, приходилось частенько слышать волчий вой в сопках вокруг села. Казалось, что он перекатывается волнами из конца в конец. В те годы их было великое множество. Помню, один раз я уговорил мать взять меня с собой на дежурство на колхозную ферму. Ночью, обходя территорию фермы по периметру, я увязался за ней. До сих пор удивляюсь мужеству матери. Представьте себе нас, идущих по громко хрустящему от мороза снегу в кромешной темноте. Ведь электричества еще не было. Вокруг в нескольких десятках метров от нас сверкают отраженным светом волчьи глаза, не знающие жалости. Слышно вой, лязг зубов и голодное ворчание волчьей стаи. И только свет фонаря «летучая мышь», да природная осторожность перед человеком сдерживают голодную стаю. У меня мурашки бегали по спине, бил нервный озноб, казалось, что волосы шевелятся на голове. Я теснее прижался к материнским ногам, как бы ища у нее защиты. Она успокаивала меня нежной рукой и громким голосом. Этот голос, по-видимому, тоже сдерживал волчью стаю. Постепенно охотники повывели этих хищников, и с тех пор я видел их очень и очень редко. Радио в селе появилось только в 1956 году, когда я учился в пятом классе. Работало оно от передвижного бензинового движка с генератором. А электростанцию построили через год. Она давала ток от локомобиля, работающего на дровах. Через несколько лет станция сгорела и была построена уже новая дизельная. Свет давали только вечером до двадцати четырех часов и утром на три-четыре часа. А с приобретением электродойки и других электростанков – весь рабочий день. Так оживало и постепенно развивалось и крепло наше родное село, наше сельское хозяйство.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

3