Меню
16+

Газета «Амурская звезда»

05.08.2016 16:22 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 30 от 04.08.2016 г.

ДЖАЛИНДА. Живописный край, богатая история…

90-летию Сковородинского района посвящается!..

Окончание. Начало в № 26, 29
- Когда в конторе лесопункта называли цифры, из которых иные были довольно впечатляющими, прежде всего виделись люди. Например, Александр Владимирович Хинсулин и его товарищи по бригаде. С Александром Владимировичем я познакомился лет пять назад в Талдане, на областном слёте-семинаре лесозаготовителей. В то время укрупнённые бригады только набирали силу. В числе первых осваивал новую организацию труда и он, Хинсулин. Возглавляемая им бригада тогда ставила перед собой задачу заготовить за год не менее сорока тысяч кубометров леса. Но были и такие, которые обещали сто тысяч. На них и обращали тогда больше внимания. А Хинсулин оставался как-то в тени. Помню, спросил у него: «А ваша бригада думает о ста тысячах?» — Дальше видно будет, — ответил он. — К такому делу надо хорошо подготовиться, всё взвесить. Видимо, не случайно некоторые из тех, кто ходил в ореоле славы, сошли со сцены, не выдержали. А Александр Владимирович остался. И вот теперь его бригада штурмует высоты, к которым раньше только прицеливалась. За полгода она заготовила 57 тысяч кубометров — на четыре тысячи больше, чем планировалось. Сам Хинсулин, как всегда, немногословен. Нерадивым спуску не даёт, но воздействует больше личным примером. Да и опереться ему есть на кого — многие члены бригады под стать бригадиру, и в мастерстве, и в стремлении работать по-ударному не уступят. А взять Алексея Мироновича Ступенькова. Сколько он перевёз леса — даже подсчитать невозможно. Во всяком случае, не один посёлок можно было бы построить. Орденом Ленина и Трудового Красного Знамени удостоен он за свою работу. Сейчас Ступеньков возглавляет автоколонну на лесопункте. За полгода она вывезла с лесных делян около 109 тысяч кубометров древесины — почти на 19 тысяч больше плана. Василий Александрович Смирнов, бригадир грузчиков, который в своё время был одним из инициаторов так называемого пакетного способа погрузки шпал с «шапкой». Его внедрение не только позволило ускорить работы на этой операции, но и в каждом вагоне размещать шпал больше, чем делали раньше. Нельзя не сказать об Александре Васильевиче Седове, участнике Великой Отечественной войны. Во многих боях пришлось участвовать молодому солдату. Вот один их них. Небольшая группа советских воинов заняла позиции, куда, по предположению нашего командования, должны были при отступлении отойти фашисты. Так оно впоследствии и вышло. Советские бойцы, среди которых был и пулемётчик Седов, стойко отбивались от наседавшего противника, не давая ему возможности занять выгодные рубежи. И когда уже иссякли силы, вызвали огонь на себя... Храбро сражался Александр Седов. Когда он демобилизовался, на груди его сияли ордена Красной Звезды и Славы третьей степени, медаль «За отвагу» и другие награды. К ним в мирное время добавился орден Трудового Красного Знамени. Сейчас Седов возглавляет бригаду, занятую на шпалопилении. Она постоянно увеличивает выпуск продукции. Нынче, например, получила задание изготовить 80 тысяч шпал — на пять тысяч больше, чем в 1977 г. А это не так просто, если учесть, что мощности остались прежними. Александр Васильевич посоветовался с товарищами, решили организовать работу в две смены. Дела пошли лучше, хотя не все вопросы решены. Седов не успокоился и рассказал о том, что мешает им в работе, в районной газете. Когда я читал это его печатное выступление, то вспомнил Михаила Ивановича Голубя. В начале года он работал крановщиком, а сейчас — начальник нижнего склада. Часть критических замечаний, высказанных Седовым, теперь адресованы и ему. Как он там чувствует себя в новой должности? А назначен на эту должность Михаил Иванович не случайно. Без малого четверть века работает в лесной промышленности. Активный общественник. Односельчане уже второй раз избрали его депутатом районного Совета. Несколько лет возглавлял местный комитет профсоюза. В кабинете начальника лесопункта я и встретился с ним, куда он зашёл после смены, чтобы договориться об очередном заседании месткома. Но ещё раньше познакомился с сыном Михаила Ивановича Николаем, студентом Хабаровского политехнического института. В Джалинде он проходил производственную практику. Николай — будущий специалист. А сын крановщика Алексея Ивановича Агафонова, Сергей уже окончил институт и работает мастером на разделке древесины. — Доволен? — Конечно: и дом здесь, и я всех знаю. — А работа? — По-разному бывает. Иной раз хочется, чтобы телефонную трубку взял сам министр. Высказал бы я ему обиды. Ведь то одного не хватает, то другого. — В чём-то его претензии справедливы, хотя и не лишены юношеского максимализма. Однако не в этом суть. Главное — что болеет за дело, близко принимает к сердцу. Агафонов — не единственный специалист из местных, джалиндинских. В школе, которая вот уже два десятка лет как средняя, мне назвали и других своих выпускников, которые вернулись в село. В их числе — врач Людмила Степановна Щербакова. Да и многие нынешние учителя сами учились здесь когда-то. В будущем этот процесс возвращения молодёжи в родное село, видимо, усилится. А многие вообще никуда не поедут, потому что есть, где руки приложить и в родном селе. В будущем сюда переедут многие из Таёжного и Осежина. Так что Джалинде ещё расти и шириться.
Есть в селе улицы, названные именами пограничников Кравченко и Цыренова. Вряд ли кто из джалиндинцев знал их лично, если не считать Фрола Ивановича Бобкова, их бывшего сослуживца, а ныне — внештатного заместителя председателя сельсовета. Он-то и поведал о подвиге своих однополчан. Было это в августе 1945 г. Началась война с империалистической Японией. Группа наших пограничников недалеко от Албазина переправилась через Амур и атаковала вражескую заставу. Японцы упорно сопротивлялись, но в конце концов вынуждены были сдаться. В этом бою и погибли смертью храбрых Кравченко и Цыренов. Погибли за правое дело. Ведь разгром японских милитаристов, постоянно бряцавших оружием у нашей границы, способствовал укреплению мира на Дальнем Востоке. И ещё: наши славные воины принесли свободу китайскому народу. Многие из них пали в бою. Но у нас никто не забыт и ничто не забыто... Об этом я думал, стоя у обелиска, который почти в центре села взметнулся ввысь, к голубому небу. Воздвигнут он в честь пограничников, павших при защите рубежей Советской Родины. Не только в честь Кравченко и Цыренова, но и тех, кто охранял наши границы ещё во время Дальневосточной республики и в последующие годы.
Отсюда, с кручи, хорошо виден Амур. Расстояние скрадывает ширину реки, и кажется, что её берега приблизились, чтобы приветствовать друг друга. Вот-вот прозвучат слова: «Хэпин! Юхао!» — «Мир! Дружба!» А ведь так и было два десятилетия назад. Осенью 1956 года в Джалинде разместилась экспедиция Ленинградского отделения Гидроэнергопроекта. А на другом берегу Амура, как раз напротив села, поставили свои домики китайские изыскатели. Обе экспедиции вели исследования гидроэнергоресурсов великой реки. Работали рука об руку, по-братски помогали друг другу. Работы проводились не только близ села. Зачастую изыскатели подолгу жили в местах, где нет проторенных дорог, а вокруг по обе стороны реки лишь тайга да сопки. Когда нужно было поднимать на эти сопки и на крутые прибрежные скалы многотонное оборудование, чтобы вести бурение, делали это силами обеих экспедиций. У китайских изыскателей не хватало транспорта для перевозки людей, грузов, и наши товарищи предоставляли им свои катера. Заместитель начальника советской экспедиции А.Ф. Лисинков рассказывал мне в то время: «Мы помогаем китайским товарищам осваивать наш опыт непосредственно на рабочих местах. В частности, начальник отряда горного бурения Василий Михайлович Махнев обучал их колонковому бурению и полторы недели работал вместе с ними». А вот ещё одна запись из корреспондентского блокнота тех лет: «Наши изыскатели, работавшие вдали от села, оказались в трудном положении: ударили ранние морозы, а у них не хватало жилья. Узнали об этом китайские товарищи и предложили: «Возьмите у нас палатки, они тёплые». И действительно, в тех палатках ни мороз, ни ветер не были страшны...» Да, совместная работа двух народов, если она зиждется на дружбе и взаимопонимании, может приносить замечательные плоды. Это показал опыт изысканий в районе Джалинды. Ведь сделано тогда было действительно много. Важное значение имела эта работа для китайских специалистов. Благодаря помощи советских коллег, они стали настоящими мастерами своего дела. Мне в те годы приходилось часто бывать в Джалинде, и с некоторыми работниками китайской экспедиции я встречался не раз.
Спускаюсь с кручи на самую старую улицу села. Амур почти рядом, и берега его уже не кажутся близкими. На противоположном — ни звука. А здесь, на нашем, — жизнь бьёт ключом. Урчат лесовозы, далеко слышно, как на нижнем складе жужжат пилы, потихоньку громыхают краны. Вот прошёл куда-то бульдозер, а следом — чей-то «москвич». Подхожу к группе людей, которые что-то горячо обсуждают. Это — изыскатели. Они выбирают место для подстанции: ведь в скором времени вслед за ними зашагают опоры линии электропередачи. Значит, и сюда придёт энергия Зейской ГЭС. Где-то здесь осенью 1920 года вышел на берег молодой Александр Фадеев. У него, тогда члена Амурского обкома РКСМ, был специальный документ – «лист о праве пользования любым видом транспорта». Но было суровое время, все силы бросались на разгром белых банд, и «грозная» бумага нужного воздействия не оказывала. Пришлось Фадееву с двумя красноармейцами от слияния Шилки и Аргуни спускаться сюда на лодке. Известно, что в Рухлове (ныне Сковородино) он организовал комсомольскую ячейку. Может быть, и в Джалинде тоже? Ведь весь этот участок обком комсомола закреплял за ним. Суровыми и дикими показались Фадееву тогда, в 1920-м, эти места, как впрочем, и многие другие на Дальнем Востоке. И когда он позже приезжал в этот край, то несказанно радовался происходившим здесь преобразованиям. «Всё, что здесь в крае творится..., не похоже ни на что», — писал он в 1933 году. Но тогда страна брала ещё только разбег. А сейчас мы не удивляемся даже делам большего размаха, чем видел в то время писатель. Такие дела теперь стали нормой, нашими буднями. И старинное русское село Джалинда — одно из многих подтверждений тому. (В.Чумаков).
Со становлением лесопункта жизнь села начала процветать. В селе имелся детский сад, который обслуживал детей рабочих, рассчитан он был на 30 мест, детские ясли вмещали 25 человек. К 1961 году было построено 4 двухквартирных дома, стала работать общественная баня. Чайная была переведена в разряд общественной столовой. Штат рабочих лесопункта насчитывал 260 человек. В этом же году появилась целая улица «Новая». Вместо трёх улочек, которые и представляли всё село, растеклись в разные стороны новые ручейки – улицы, взобрались даже на сопки. В их число входят улицы, названные именами воинов – пограничников, погибших в войне с японскими милитаристами: Кравченко, Церенов. В период трудовых «пятилеток» росло село.
У нас базировалась Тахтамыгдинская ПМК, возводившая крупные по местным меркам объекты. В 70-х годах селе построили клуб на сто мест, это был целый комплекс: здание клуба, летнее помещение для проведения различных игр (шахматы, шашки, бильярд), танцплощадка — гордость нашего села, такой архитектуры не имела ни одна площадка в районе. В 80-е годы построили современную школу, больницу, почту, детский комбинат, торговый комплекс, кулинарию, столовую и две новые улицы, которые назвали в честь Сорокина и Деревянко. Росло село, рос и развивался лесопункт, создавались семьи, рождались дети. Наступило доброе и счастливое время для села и его жителей. Немного хотелось бы рассказать о школе. Село Джалинда в прошлом было казачьей станицей. В 1900 году здесь было 13 дворов.
Хозяевами были казачий атаман Полуполтинных и его помощники Лютиков, Закурдаев, Жигалов, Кашкаров и Нестеров. В Джалинде была церковь, богослужения вёл батюшка Петр Белебаков. Вот он и решил открыть в Джалинде церковно-приходскую школу в конце 1913 года. Школа находилась в обыкновенной избе, где стояли столы и скамейки. В школу ходили с сумками, в которой помимо всего прочего находился учебник закона божьего. Взималась плата 2 рубля в год. Чтобы себе представить, что это значит, необходимо сказать, что фунт мяса (400 г) стоил 12-13 копеек, фунт топлёного масла — 45-50 копеек. В Джалинде существовала и другая школа — казачья, для детей казаков, остальным детям доступ был запрещён. Эта школа стояла на берегу Амура (в этом здании позднее был спортзал). Потребность в грамотных людях в казачьей среде обусловливалась самим образом жизни казаков, которые, будучи военными, за невозможностью заменяться кем-то другим исполняли зачастую поручения, ничего общего с воинским делом не имевшие. Традиционная система самоуправления и самообеспечения станичных обществ требовала самостоятельной подготовки грамотных атаманов, писарей, делопроизводителей, учителей, врачей, ветеринаров и т.д. Выполнение главной функции служилого сословия предполагало определённый уровень подготовки казаков к службе, подбор и обучение из их среды офицерского состава. Меры по обучению амурских казаков определялись «Положением об Амурском казачьем войске». Предусматривалось в каждом полковом округе иметь по четыре школы, а в батальоне — по шесть. При необходимости разрешалось строить станичные школы. Учителями назначались относительно грамотные казаки, которым работа учителем засчитывалась в службу. К 1916 г. в Амурском казачьем войске было 76 школ, из них каждая четвёртая — церковно-приходская. Количество грамотных на 1000 душ достигло 84 человек. Более трети казаков-малолеток в Приамурье не посещали школу в силу различных обстоятельств, чаще всего из-за привлечения родителями к сельскохозяйственным работам. Большим был и отсев в процессе обучения. О качестве знаний выпускников говорит тот факт, что поступавшие в 1908 г. в Верхнеудинское городское училище казачата в диктанте из 10 строк делали более 70 ошибок. Из 50 экзаменовавшихся лишь четверо сделали менее 10 ошибок. В 1903 г. учительский съезд установил обязательность обучения для мальчиков в селениях, где есть школы. Уделялось внимание и повышению образовательного уровня женщины-казачки. «Только грамотная мать-казачка может воспитать детей в правилах веры, честности, достоинства и верности долгу. Она будет стремиться послать своих детей в школу. А в крайности, где нет школ, может выучить их сама». В 1913 г. в Амурском войске на 1000 душ населения приходилось 53 ученицы. Строительство и содержание школ тяжёлым бременем ложилось на станичные правления. Только к концу 19 в., когда экономическое благосостояние людей несколько выросло, среди казаков появились первые меценаты. Так, урядник Ф.П. Казанов пожертвовал 1000 рублей на строительство Албазинской школы, а в 1903 г. за собственные средства построил школу для жителей Рейновского посёлка. Школы представляли собой одноэтажные деревянные здания, большинство из которых стояли на деревянном фундаменте. Крыши в основном были покрыты железом или тёсом. Классные комнаты, довольно просторные и высокие, от коридоров отделялись перегородками. Коридор совмещал в себе прихожую и раздевалку. Отапливались школы голландскими и русскими печами, освещались керосиновыми лампами. Обязательным требованием, предъявляемым к каждой казачьей школе, было наличие гимнастических городков, где осуществлялась физическая подготовка к будущей службе. Школьная мебель не соответствовала гигиеническим требованиям. Обследовав в 1905 г. школы Амурского казачьего войска, инспектор по народному образованию В.П. Маргаритов писал: «Ни одна из осмотренных мною школ не имеет хотя бы чуть сносной мебели. Столы — это большая, сажени на две длиною доска, подпёртая в наклонном или даже горизонтальном положении четырьмя или шестью ножками, с прикреплённой к ней скамьёй без спинки. В некоторых случаях под крышкой стола устраиваются полки или ящики для книг, тетрадей и т.д. Мастеру, очевидно, никогда и в голову не приходили гигиенические вопросы, а делал он столы так, чтобы школяры не могли их сломать». В Приамурье уже в 1870-е гг. было внедрено трёхлетнее обучение в одноклассной школе, с 1903 г. — шестилетнее в двухклассной. В связи с тем, что дети в казачьих семьях были заняты сельскохозяйственным трудом, учебный год устанавливался с 1 октября по 15 марта, а фактически был ещё короче. Занятия в школе продолжались с 9 до 14 часов. Урок длился 40 минут. Принимались меры по укреплению учебной дисциплины. За пропуск 10 занятий в течение первых двух месяцев или 40 дней в году ученики исключались из школы с правом поступления в следующем году. Учащиеся первого года обучения одноклассной школы изучали главные молитвы и краткие рассказы священной истории по картинкам, запоминали азбуку, учились считать до ста и решать задачи с числом до 20. Учащиеся среднего отделения школы более подробно знакомились с историей Ветхого и Нового Заветов, писали под диктовку, от них требовалось запоминание прочитанного, решение лёгких задач на четыре действия в пределах 100. Старшеклассники должны были знать все главные молитвы и 10 заповедей, получали краткие сведения по грамматике, от них требовалось умение устно и письменно решать задачи, иметь общие понятия о дробных числах и первоначальные сведения естественноисторического содержания. В пришкольных мастерских обучали воспитанников разным нужным в казачьем быту мастерствам. Школа давала такой минимум знаний, который позволял простому казаку, чей круг интересов не выходил за пределы повседневности, организовать свой патриархальный станичный быт. Будучи оплотом государственности, казаки призваны были служить Отечеству, и школа должна была давать начальную подготовку к воинской службе. Занятия проводились по программам, разработанным штабом Приамурского военного округа.
 Руководили занятиями инструкторы из числа льготных казаков или урядников, для которых эта работа засчитывалась за службу. В проведении больших станичных праздников сочетались элементы церковного, светского и военного ритуалов. Положение учителей казачьей школы было бесправным. В силу своего служилого состояния и экономической зависимости от станичников (зарплата устанавливалась исходя из личных симпатий) учителя попадали в настоящую кабалу к атаманам и урядникам. Надзор за их работой вели командиры казачьих сотен, частыми гостями в школе были командир полка и священник. Войсковое начальство периодически давало информацию губернатору и департаменту полиции о политической благонадёжности и политических взглядах учителей. Учебных заведений среднего и высшего звена, находившихся в ведении казачьих войск восточных окраин России, не было. Возможность получить высшее и среднее образование большинство выпускников станичных школ не имело, т.к. она определялась не одарённостью или талантливостью молодого человека, а материальным благополучием его семьи. Существовал и сословный ценз: в кадетский корпус не допускались сыновья казаков, не состоявших в офицерских и классных чинах. Таким образом, образовательная система в дальневосточных казачьих войсках была направлена на подготовку к воинской службе и крестьянскому труду. «... Основным уроком в школе считался Закон божий и молитвы. Каждое утро учёба начиналась с молитвы. Другими предметами были арифметика, грамматика, чистописание, церковнославянский язык, рисование, словесность. К словесности относилось звание и происхождение. Учитель спрашивал ученика: «К какому сословию ты относишься?» Ученик отвечает: «Я — сын казака (фамилия, имя, отчество отца) Амурского казачьего войска, Албазинского станичного округа, посёлка ...». На словесности необходимо было знать полный титул царя Николая Романова, его жены Александры Фёдоровны и сына Алексея. Дочерей царя не поминали. Титул царского сына, которому в ту пору было 10-12 лет, был таким: «Его высокопревосходительство Алексей Николаевич Романов, атаман всех казачьих войск». По русскому языку нас особенно донимала буква «ять». Необходимо было выучить все слова по таблице, содержащей более 100 слов, в которых нужно было писать пресловутое «ять». Эта буква писалась в словах: звьзда, ьда и т.п. Русский алфавит содержал в то время две буквы «И»: одна обыкновенная, другая краткая i. Например: «Мiр божий великъ», а в другом обороте: «Мы заключили миръ». Ещё было две буквы Ф: одна обыкновенная, а другая «фита» — О. Были у нас и уроки пения, но чаще всего пели молитвы. Учителя имели право наказывать учеников за малейшие проступки: оставляли после уроков, ставили в угол, били линейкой, чаще всего по голове»... В советское время школа сначала была начальная, в ней обучалось в 1939 году 170 детей, а затем она стала семилетней, позднее неполной средней. Родительский совет, собравшийся в 1940 году, завершил разработку организационных мер по перестройке школы. 12 февраля в школе была переоборудована Ленинская комната. Несколько матерей взялись вести кружок рукоделия, хоровой кружок, в школе работал драмкружок. В 1957 году школа стала средней и располагалась в 2-х зданиях — одно на берегу Амура, другое напротив. Условия работы в этой школе были тяжёлые, т.к. голос учителя в одном классе был слышен и в другом. В 1959 году школа  перешла в новое здание, которое в дальнейшем дооборудовалось силами учащихся. Одновременно с дооборудованием ребята вместе с учителями занимались разбивкой дендрария. Занимаясь вопросами быта, учащиеся не забывали и об учёбе. Многие из нас выпускались из стен именно этой школы, которая простояла 24 года. Она была для нас родной, уютной старушкой, о которой до сих пор вспоминаем с теплотой. В нынешнее здание школа перешла в апреле 1983 года. Много замечательных людей работало в нашей школе. Очень хочется вспомнить добрым словом и с поклоном учителей, которых нет среди нас – это Анна Степановна Собакарёва, Татьяна Михайловна Тренинская, Екатерина Андреевна Красильникова, Людмила Ивановна Малышева, Александра Яковлевна Белоусова, Василий Николаевич Дудунов, Елена Павловна Сафонова, Нина Юрьевна Кондратенко, Вера Григорьевна Кашкарова, Екатерина Николаевна Гордеева, Ирина Анатольевна Воробьёва, Людмила Николаевна Кузнецова, Александра Михайловна Тугарина; они были не только замечательными учителями, но и хорошими людьми. Кто были первыми директорами школы? История не сохранила их имён, директор в новом здании школы, т.е. 1959 года, не известен, потом была Лариса Фёдоровна Каратаева, затем Валентина Сергеевна Антропова. И среди нас есть человек, который проработал директором почти четверть века, это А.И. Смирнова. С 1989 года директором школы является Людмила Геннадьевна Шнякина.
С началом перестройки и грянувшей затем рыночной экономики, тёмным колером проявились характерные для многих небольших населённых пунктов проблемы – закрытие предприятий, угроза безработицы. Но с приходом на нашу территорию Востокнефтепровода в жизни Джалинды обозначились перемены к лучшему. Появились надежды на будущее. И у всех родившихся, живших и живущих в селе остаётся не уходящая любовь к родному селу, знатному и знаменитому своим возрастом, историей, месторасположением.
Редакция газеты благодарит краеведческий музей им. П.А. Флоренского
за предоставленную информацию

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

221